Заговор Ежова - Сталинский ренессанс - Репрессии

Следующий удар Берия попробовал нанести по Николаеву и Пассову. Весь октябрь прошел в этой «позиционной войне». «В 1938 году атмосфера была буквально пронизана страхом, в ней чувствовалось что-то зловещее. Шпигельглаз, заместитель начальника закордонной разведки НКВД, с каждым днем становился все угрюмее. Он оставил привычку проводить воскресные дни со мной и другими друзьями по службе... На Лубянке люди казались сдержанными и уклонялись от любых разговоров». 16 октября следователям Берии удалось добиться от Дмитриева необходимых показаний. Во-первых, он заговорил не только о шпионаже, но и о заговоре: «...Ко второй половине 1937 года сформировалась руководящая группа заговорщиков НКВД в составе БЕРМАНА Б. Д., ЛЮШ-КОВА Г. С., ЛЕПЛЕВСКОГО И. М. и ДМИТРИЕВА Д. М.» [67, с. 591]. Итак, по версии Дмитриева, Борис Берман одна из ключевых фигур заговора в НКВД. При этом — последний действующий игрок к осени 1938 г. Леплевский и Дмитриев уже арестованы, Люшков — бежал. То есть реально Дмитриев дает показания только на Бермана, как решающую фигуру заговора в НКВД. Во-вторых, он стал давать развернутые показания на «северокавказцев» и «ежовцев»: Николаева, Пассова, Гендина и др. : «ДМИТРИЕВ... показал о причастности к заговорщической деятельности: МИНАЕВА A. M. — ныне заместителя Наркома тяжелой промышленности, до этого занимавшего должность начальника контрразведывательного отдела...; ДЕНТОКИНА — помощника начальника контрразведывательного отдела ГУГБ; АГАСА B. C. — заместителя начальника особого отдела ГУГБ; ПАССОВА — начальника иностранного отдела; ГЕНДИНА С. Г. — начальника разведывательного управления РККА... ДМИТРИЕВ также показал о подозрительных по шпионажу связях заместителя начальника контрразведывательного отдела ГУГБ Волнын-ского... ДМИТРИЕВ показывает о близких отношениях начальника контрразведывательного отдела ГУГБ НИКОЛАЕВА Н. Г. с врагами народа ШЕБОЛДАЕВЫМ, СОСНОВ-СКИМ, ЛЕПЛЕВСКИМ, ЗАКОВСКИМ» [67, С. 577-578]. Уточним — Гендин и Пассов — кадровые решения собственно Ежова; Минаев и Николаев — «северокавказцы». Спецсообщение об этих показаниях Дмитриева ложится на стол Сталина только через неделю, но санкция последовала сразу: на сообщении Берии санкция: «Дентокина, Агаса, Волынского, Николаева арестовать» [67, с. 602]. Началась новая волна арестов: 22 октября начальник ИНО Пассов и начальник тюремного отдела Н. И. Анто-нов-Грицюк, 23 октября — Жуковский, 24 октября — начальник отдела оборонной промышленности Л. Я. Рейх-ман. 25 октября — начальник КРО — Н. Г. Николаев и B. C. Агас. Николаева сменил Меркулов, а Пассова — Деканозов. Появился новый «кавказец». После этого Фриновский и его соратники, если бы они хотели уничтожить Сталина, должны были идти на открытый террористический акт. Однажды я уже приводил рассказ об этом Судоплатова: «Полную правду об этих событиях, которая так никогда и не была обнародована, рассказали мне Мамулов и Людвигов, возглавлявшие секретариат Берии, вместе со мной они сидели во Владимирской тюрьме.

Вот как была запущена фальшивка, открывшая дорогу кампании против Ежова и работавших с ним людей. Подстрекаемые Берией, два начальника областных управлений НКВД из Ярославля и Казахстана обратились с письмом к Сталину в октябре 1938 года, клеветнически утверждая, будто в беседах с ними Ежов намекал на предстоящие аресты членов советского руководства в канун октябрьских торжеств. Акция по компрометации Ежова была успешно проведена». Так и вспоминается: «Сначала планировались празднества, потом аресты, потом решили совместить...» Судоплатов считает это фальшивкой, но вынужден признать, что у ее истоков стоит донос на Ежова региональных руководителей.

Вряд ли Ершов (руководитель УНКВД Ярославской области) решил оказать Берии эту услугу. По крайней мере, награды за нее он не получил: его арестовали 4 декабря 1938 года. Версия с переворотом в ноябрьские праздники фигурировала и на следствии. «Безвыходность положения привела меня к отчаянию, толкавшему меня на любую авантюру, лишь бы предотвратить полный провал нашего заговора и мое разоблачение, — говорил Ежов. - ФРИНОВСКИЙ, ЕВДОКИМОВ, ДАГИН и я договорились, что 7 ноября 1938 года по окончании парада, во время демонстрации, когда разойдутся войска, путем соответствующего построения колонн создать на Красной площади «пробку». Воспользовавшись паникой и замешательством в колоннах демонстрантов, мы намеревались разбросать бомбы и убить кого-либо из членов правительства.

ВОПРОС: Как были между вами распределены роли? ОТВЕТ: Организацией и руководством путча занимались я - ЕЖОВ, ФРИНОВСКИЙ и ЕВДОКИМОВ, что же касается террористических актов, их практическое осуществление было возложено на ДАГИНА. Тут же я должен оговориться, что с каждым из них я договаривался в отдельности. ВОПРОС: Кто должен был стрелять? ОТВЕТ: ДАГИН мне говорил, что для этих целей он подготовил ПОПАШЕНКО, ЗАРИФОВА и УШАЕВА, секретаря ЕВДОКИМОВА, бывшего чекиста «северокавказца», о котором ДАГИН отзывался как о боевом парне, вполне способном на исполнение террористического акта.