Заговор Ежова - Сталинский ренессанс - Репрессии

В мае 1938 года командующий Кванту некой армией генерал Уэда и военный министр Маньчжоу-Го Юй Чжи-шань совершили инспекционную поездку на границу. Военному министру Тодзио сообщили о готовности японских войск к военному столкновению с ОКДВА. Это было до того, как японцы получили информацию Люшкова, после этого события ситуация в Японии, как мы помним, стала меняться — в Японии сделали вывод, что война не входит в планы империи. Одновременно с этим японцы активизируют свое наступление в Китае: в мае они захватили Суйчжоу и таким образом соединили Северный и Центральный фронты, затем начали наступление на Ухань. Положение Китая было критическим. Именно в это время после бегства Люшкова в ДВК приезжает комиссия во главе с Фриновским и Мехлисом. И именно во время пребывания этой комиссии и начинает развиваться конфликт около озера Хасан.

В начале июля 1938 года из Посьетского пограничного отряда в Хабаровск, в штаб пограничного округа, дважды делаются настойчивые запросы с просьбой дать разрешение на занятие высоты Заозерной, чтобы установить на ней постоянный усиленный пограничный пост, который располагался бы в полевом укреплении (окопе). Здесь хочется напомнить, что пограничники — это войска НКВД и командовал ими долгое время Фриновский. 8 июля это разрешение было получено. Японцы считали, что высота Заозерная — часть Маньчжурии, ссылаясь на то, что там традиционно происходили религиозные праздники местного населения. Советские дипломаты ссылались на карту 1886 года.

К соглашению прийти не удалось. Здесь важно вспомнить, что начальником восточного отдела НКИД, который, собственно, и курировал советскую политику на Дальнем Востоке, был С. Миронов (Король). «Северокавказец» и ближайший помощник Фри-новского, летом 1937 г. именно он начал проведение массовых операций в Западно-Сибирском крае. Затем вместе с Фриновским отправился в Монголию (был переведен полпредом) и организовал там чистку монгольских партийных и военных кадров. Безусловно, Миронов был не самостоятелен в своей позиции.

Очень выразительные воспоминания о событиях лета 1938 года оставила жена С. Миронова: «Чойбалсан тогда как раз приехал в Москву. С Чойбалсаном, кажется, хотели заключить какой-то договор, который обсуждали с ним в Наркомате иностранных дел. На этом заседании, присутствовал Миронов — как заместитель наркома по дальневосточным делам. Сережа вернулся оттуда очень взволнованный, курил, думал. Что-то там на этом заседании произошло... стал мне рассказывать.