Заговор Ежова - Сталинский ренессанс - Репрессии

Комиссар 3-го ранга Борис Берман был переведен начальником 3-го управления НКВД (вместо арестованного Леплевского). Смелое кадровое решение. Дело в том, что управление должно было осуществлять чекистский надзор за транспортом и связью. Наркомом связи был в августе 1938 года Матвей Берман, брат комиссара 3-го ранга Бориса Бермана (группа «туркестанцев»), а первым заместителем наркома транспорта был глава клана «туркестанцев», комиссар 2-го ранга Лев Вельский. То есть это он должен был следить за своим братом и бывшим руководителем и в случае чего доносить Сталину. Может быть, он так и сделал бы. А может быть, и нет...

Комиссар 3-го ранга Дмитриев был переведен начальником ГУШОСОДОРа (на самом деле это был путь в тюремную камеру). Но как потом выяснилось, самое главное кадровое решение звучало так: «4. Освободить тов. Г. С. Люшкова от работы начальника УНКВД Дальневосточного края, с отзывом его для работы в центральном аппарате НКВД». Сама по себе эта формулировка уже была опасна. Бер-ману и Дмитриеву указывались конкретные новые должности, а для Люшкова ее «пока не подобрали».

Если вспомнить, что месяцем раньше был арестован бывший начальник Люшкова — Леплевский, то этот перевод должен был быть еще более тревожным. Доверие к Люшкову держалось на личной позиции Ежова, который считал возможным его использовать. По показаниям Фриновского, «ЕЖОВ скрыл от ЦК и СТАЛИНА показания, присланные из Грузинского НКВД на ЛЮШКОВА». Скрыл не скрыл, а «проверка фактов не подтвердила». Вроде бы «допрос сознательно был проведен с таким расчетом, что ЯГОДА этих показаний на ЛЮШКОВА не подтвердил, в то время как ЛЮШКОВ являлся одним из самых его близких людей».

16 апреля 1938 года Фриновский направил в Хабаровск Г. С. Люшкову шифровку: «... связи назначением Кагана другой край срочно откомандировать его наше распоряжение». Люшков договорился с Каганом, что по прибытии в Москву, если все будет в порядке, тот даст ему знать. В Москве Кагана сразу же арестовали. Люшков, не получив никаких известий от Кагана, все понял и, получив, в свою очередь, вызов в Москву 13 июня 1938 года, бежал в Маньчжурию.